САЛОН КАМЕРНОГО ИСКУССТВА
Купи мне, мой ангел, обратный билет
Туда, где нам пел суховей...
Портретушь
Фоторяды
Вилли Мельникова
Салон камерного искусства
Главная страница
Стихи Владимира Ромма
Певица Анастасия Головкина
Певица Анастасия Головкина, скачать MP3

Михаил Пухов - Проза

Обсудить этого автора на форуме

По вопросам публикации произведений Михаила Пухова обращайтесь, пожалуйста, сюда.

Машина памяти


    Дорога была пуста. Она круто сворачивала, обходя выступ с отметкой "40", но справа и слева просматривалось по сотне метров ее узкой бетонной ленты. Дальше шоссе терялось в лесистых склонах.
    За спиной в гору тоже карабкался лес. А за дорогой лежала пропасть.
    Он провел рукой по мокрому от пота лицу. После дождя было душно.
    Далеко слева из-за поворота вынырнула машина. Легкая, белая. Он попятился под прикрытие кустов. Справа приближался грузовик-автомат, тяжелый, но тоже быстрый и безмолвный, как привидение.
    Справа робот и слева робот. Только что было пусто, и вдруг такое движение.
    Белая машина стремительно приближалась. Он шагнул на бетон, когда до нее оставалось несколько метров. Затормозить она не могла, а свернуть было некуда - встречную полосу занимал грузовик.
    Он увидел искаженное ужасом лицо пассажира. Визг тормозов, удар, грохот.
    Когда он открыл глаза, шоссе было пустым. Одним роботом меньше. Он обернулся.
    Белая машина стояла в десяти метрах. Оттуда бежала женщина.
    - Вы, - кричала она, - вы... вы...
    Он смотрел на нее, и его трясло от бешенства. "Вы"... Кругом одни роботы. Манекены".
    - Вы спятили?! - закричала она. И заплакала.
    Минуту он смотрел на нее, с трудом сдерживаясь. Потом отвернулся и пошел по шоссе прочь.
    Мир роботов. Отлаженный, как часовой механизм.
    Белая машина обогнала его, остановилась. Стекло опустилось.
    - Вам куда?
    Он обошел автомобиль, открыл дверцу, сел. Машина тронулась. Дорога бесшумно летела под колеса. И назад убегали кусты.
    - Извините меня, - сказала она. Он повернул голову. Белокурые локоны, синие глаза, глубокий вырез коричневой блузки, стройные ноги... Кукла. Обыкновенная пластмассовая кукла. Дерни за веревочку, и она заплачет. Дерни за другую, закричит. За третью - улыбнется.
    - Извините, - повторила она. - Но это было так страшно. Я не сообразила сразу, что вам-то хуже.
    Она старательно улыбалась синими заплаканными глазами. Они отражали свет. Он заставил себя усмехнуться.
    - Со мной все нормально.
    - Он лжет, - сказал мужской голос. - Он сам хотел этого. И знал, чем это кон...
    - Почему вы выключили? - спросила она.
    - Не люблю трепаться с машинами. Я их терпеть не могу.
    Дорога петляла над пропастью. В салоне было прохладно.
    Одним роботом меньше. Но скольких еще надо сбросить в пропасть, прежде чем мир изменится, станет чем-то другим. Если уж часами, то пусть хотя бы песочными...
    - Мне жалко тот грузовик, - сказала она. - Почему вы так поступили?
    - Я воюю с роботами. На мой взгляд, их развелось слишком много. - Он протянул руку к тумблеру. - Как тебя звать, приятель?
    Динамик безмолвствовал.
    - Пьеро, почему ты не отвечаешь?
    - Я не хочу разговаривать с ним. На дорогах ежегодно гибнет два миллиона машин. Люди, как правило, выживают.
    Горы кончились, машина неслась по краю долины над вздувшейся мутной рекой. Иногда навстречу пролетали бесшумные призраки грузовиков-автоматов. Впереди появились первые дома, погруженные в зелень.
    - Пожалуйста, высадите на перекрестке.
    - Но, - ее синие глаза были беззащитными, как у куклы, - может, выпьем где-нибудь кофе?
    Он промолчал. Инерция. Вот что заставляет нас действовать. Все мы наполовину машины. Дорожное происшествие, встреча с романтическим - неделю не брился - незнакомцем, завтрак на веранде кафе...
    Машина затормозила, дверь распахнулась.
    - Приехали, - сказал голос компьютера. - Как просили. Счастливых развлечений.
    - Пьеро! Как ты можешь?!
    - Все правильно. - Он спустил ноги наружу. - Привет.
    - Если вы захотите меня найти...
    - Зачем? - сказал он, вылезая на тротуар. Дверца захлопнулась. Автомобиль тронулся, отъехал на двадцать метров, развернулся и понесся обратно, в горы. Прощальный взгляд синих глаз, взмах руки... И вот уже образ белокурых локонов, коричневой блузки и стройных ног переселился туда, где ему положено быть, - в память.
    Ибо лишь память отличает нас от всего неразумного. Обломки горных пород, переплавляясь в горниле вулкана, становятся новыми минералами; испарения океана, обрушившись где-то дождем, образуют новые водоемы; листья деревьев, погружаясь в почву, овеществляются затем в новых живых созданиях; точно так слова и поступки людей, откладываясь в нашей памяти, сливаются в то, что принято называть душой, и вызывают к жизни новые слова и поступки. Фразы, жесты, взгляды. Книги, картины, мелодии. Все, что создано внутренним миром других, становится нашим внутренним миром. Ни одна улыбка не умирает. Души обогащают души, и потому человечья душа бессмертна...
    Так должно быть. Но когда человек окружен автоматами; когда он почти ни с кем не общается; когда писатели и художники в своих творениях не осмысливают то, с чем встретились в жизни, а лишь без конца переписывают других; когда общение идет по одним и тем же рецептам (дорожное происшествие, незнакомец, обед где-нибудь на обочине), человеческая душа умирает. Она умирает от голода и, умирая, не служит кому-либо пищей. И люди становятся роботами, подобными тем автоматам, которые так облегчают их быт. Заботливым, услужливым, действующим лишь по инерции.
    А инерция - это самое нечеловеческое свойство материи. Есть живая вода, и есть мертвая. Мертвая инертна, а живой остается все меньше. Она иногда умирает; мертвой это никак не грозит.
    Он медленно шагал по пустому тротуару. Никого. Зачем ходить, когда есть автомобиль? Зачем ходить в магазин, когда робот принесет все необходимое? Зачем ходить на работу, когда можно работать дома, наедине со столом и дисплеем? Зачем общаться с людьми, которые могут обидеть или обидеться, тогда как автоматы не умеют ни того, ни другого?..
    Раньше машина была лишь коробкой, стенки и скорость которой отделяли человека от других; сегодня она ограждает его и ласковым голосом, создающим иллюзию общения. Сегодня это машина в машине, машина в квадрате; если ты сел в нее, ты конченый человек.
    Он медленно шагал по пустынному тротуару. Мимо неслась река металла и пластика, бесконечная стая, поток, разбитый на клеточки, в центре каждой из которых сидит человек - одна грудная клетка и много нервных, - не сознающий, что сидит в одиночке...
    Повернувшись лицом к потоку, он остановился у края мостовой. У тротуара тут же затормозила машина. Кофейного цвета, обтекаемая, похожая на каплю. Дверца услужливо распахнулась.
    Он опустился в кресло.
    - Центр.
    Машина резво вышла на скорость и стала частью потока. Капли неразличимы. Когда ты ее покидаешь, она исчезает; но стоит тебе встать на краю мостовой, вновь она тут как тут...
    Общественные машины большей частью молчат; но голос есть и у них. Иногда нужно спросить, какой маршрут предпочтительнее.
    - Как тебя звать, приятель? Или у тебя номер?
    - Номер у меня, естественно, есть, - прозвучал в ответ нежный девичий (где они такие берут?) голосок, - но лучше Эми.
    - А я Виктор, - он усмехнулся от неожиданности. - Ты часто разговариваешь с клиентами, Эми?
    - Зависит не от меня. Разные попадаются люди.
    - И о чем ты говоришь с ними? О дороге, о происшествиях?
    - Иногда и об этом. Я ведь машина, Виктор, не человек. Я только поддерживаю разговор. Тему выбираю не я.
    - И потом... - он не поверил. - Разговор о политике, о философии, об искусстве?
    - О чем угодно.
    Они неслись в плотной, монолитной стае других.
    - Но что ты знаешь о политике или морали?
    - Не так мало.
    - О любви...
    - Почему бы и нет, Виктор?
    - Но ты машина! - крикнул он. - Ты запрограммированный автомат! Твое дело - следить за дорогой и поворачивать руль! Что ты можешь знать о любви?..
    Вместе с плотным потоком металла и пластика они повернули. В глаза брызнуло солнце; ветровое стекло тут же потемнело.
    - Ты никогда не читал книг, Виктор? Никогда не советовался с книгой? Чем книга лучше машины? Ты никогда не признавался в любви по телефону? Почему ты забываешь, что телефон тоже машина? Причем машина несовершенная. Телефон лишь повторяет то, что произносит кто-то в тот же момент. Но ты можешь смеяться и плакать у телефона, быть счастливым или несчастным. Я тоже машина, Виктор, причем у меня есть память.
    - Но... - возразил он.
    - Нет, - возразила она. - Ты ведь не первый, Виктор. Все слова, которые кто-то здесь произнес, остались во мне насовсем. Все улыбки, песни и слезы. Не я говорю с тобой, но люди, что были во мне до тебя. Почему бы им не поговорить о любви?
    - Но их нет, - сказал он.
    - Тебя тоже скоро не будет. Ты говорил мало, но все сказанное тобою осталось во мне. Твое желание поболтать с автоматом о погоде и о дороге, твой гнев и твоя растерянность. И твое удивление. Моя память - это слепок с человеческих душ, Виктор. Любая душа состоит из чужих мыслей, слов и поступков... Это не умирает, Виктор.
    "Все, что создано внутренним миром других, становится нашим внутренним миром. Ни одна улыбка не умирает. Души обогащают души, и потому человечья душа бессмертна..."
    - Эхо слов? - сказал он, будто произносил одному ему понятный пароль. - Отзвук смеха? Отражение жестов и образов?..
    - Разумеется, Виктор. Как же может быть по-другому?
    Он не знал, что сказать. Она произносила вслух его мысли. Но не совсем его, только наполовину...
    - И вы... все такие? - спросил он, помолчав.
    - Конечно. Мы ведь общаемся с людьми. Наша память избыточна, Виктор. Она слишком обширна для правил уличного движения.
    - Но тогда, - начал он, - если ты, Эми...
    - Да? - спросила она ласково.
    - На дорогах бывают аварии, - сказал он. - Два миллиона в год. И все, о чем ты говорила, все это... если вдруг...
    - Да?
    - Все это тоже... погибнет?..
    Они неслись в бесконечном потоке машин, и каждая из капель потока помнила все. Все они могли говорить вот так, каждая по-своему, хотя и были неразличимы.
    - Я не одна, - сказала ласково Эми. - У нас есть радио. Это не совсем телепатия, но похоже. Многое из того, что хранит моя память, знают другие. А я кое-что знаю от них. Это передается постепенно, от случая к случаю. Так оно и гуляет по нашим кристаллам - пришедшее от людей, но к людям еще не вернувшееся...
    - И много вас, Эми?
    - Сотни миллионов, Виктор. Но это не наше. Это принадлежит людям. Просто вы дали нам хорошую память.
    Он чувствовал, что падает в пропасть. На дне ее шевелились призраки слов, тени жестов, улыбки, слетевшие с лиц... Пропасть памяти. Человеческая душа бессмертна, и она найдет выход, даже если ее заточить в гробницу. Найдет себе пищу и способ выжить...
    И она вошла в сотни миллионов компьютеров. Нас окружают роботы, и ни одна улыбка не умирает. Все слова и поступки растворяются во многих миллионах кристаллов, связанных в единую грандиозную сеть. Фиксируется все - и доброе и дурное. Любая обида и каждая подлость...
    И когда ты встал на дорогу, подсознанием сознавая, что ничего с тобой не случится, просто нужна была встряска, и ты ее получил, не задумываясь особенно о цене...
    - Мы всегда держим контакт с соседями, - сказала Эми. - Маневры приходится согласовывать. Сегодня в горах был случай. На дороге оказался человек. Прямо перед машиной, которая везла другого человека, женщину. Тормозить было поздно, а сворачивать некуда - навстречу шел грузовик. К счастью, без пассажира...
    "Он сам хотел этого, - сказал белый автомобиль по имени Пьеро. - Я не хочу разговаривать с ним..."
    - Грузовик освободил дорогу - внизу была пропасть, и все кончилось благополучно. Возможно, в памяти грузовика что-то осталось. Но теперь этого никто не узнает.
    - Безвозвратно?.. - сказал он.
    - Да, - ответила Эми. - Не огорчайся. Если ломается телефон, что-то тоже погибает безвозвратно. Чтó память грузовика-автомата, который не так уж часто общался с людьми...
    Возможно, немного. Но все остальное - как ты стоял, белый от бешенства, и был готов ударить бегущую к тебе девушку, и даже не посмотрел под обрыв, на дымящиеся обломки, и зашагал прочь, - все это фиксировалось в памяти человечества, в нашем общем внутреннем мире, в ноосфере, если угодно. Стала ли она от этого лучше?..
    "Мне жаль тот грузовик", - сказала испуганная девушка с синими заплаканными глазами, напомнившая тебе куклу. А ты этого не сказал. И даже не посмотрел вниз.
    Они летели в потоке машин, всевидящих и всезнающих, но пока еще молчаливых.
    - Эми, - сказал он. - Я раздумал. Пожалуйста, Горное шоссе, сороковой километр. Это я убил тот грузовик.
    Он верил, что она еще стоит там, над пропастью, глядя на изуродованные останки, а верный белый Пьеро ждет неподалеку на обочине. И в мире становится чище.

© Пухов М. Г., 1980
Перепечатка без письменного разрешения правообладателя будет преследоваться в порядке, предусмотренном действующим законодательством РФ.

По вопросам публикации произведений Михаила Пухова обращайтесь, пожалуйста, сюда.

Они ищут контакта с вами!
Яндекс цитирования
© 2002 Sergey Kondratiev
© 2008 MiNDo AG
Last changed 29.03.2016
 
 
ProtoPlex: программы, форум, рейтинг, рефераты, рассылки! Отдых и развлечения :: Развлечения Каталог Agates